Календарь событий

Февраль
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 1 2 3 4

Цветочный магазин Парадиз

Цветочный магазин «Парадиз» — это не просто место, где продаются подарки и сувениры, товары для украшения дома или дачного участка,  а также цветы во всевозможном оформлении, но счастье, удовольствие, комфорт, наслаждение — тех, кто их покупает, и тех, кому их дарят.

Александр Адерихин: Я не шизофреник, у меня справка есть

c_120_90_16777215_00_images_uploads_glavnaya_nov-k-i-obl_aleksandr-aderihin_1.jpgИзвестный журналист, писатель и сценарист Александр Адерихин о послевоенном Калининграде, творческом процессе и своей новой книге.

Как произошло, что ты, довольно известный и успешный журналист, занялся документальным кино и начал писать книги? Работа стала увлечением или увлечение работой?

На самом деле, я всегда хотел этим заниматься, но не было уверенности в своих силах, особенно что касается документального кино, потому что конкуренция, конечно, очень жесткая. Наверное, у всех так бывает: доходишь до какого-то предела и кажется, что все, потолок, дальше неинтересно. Журналистика уже давно не гражданская позиция, а бизнес. Мне в ней стало неуютно, поэтому решил попробовать что-то другое. Плюс определенное стечение обстоятельств — появились идеи, люди. Ирина Щербина, например, калининградка, уехавшая в Москву — у нее своя фирма по производству фильмов. Узнав об истории музейной коллекции «Пруссия» (я о ней писал), предложила снять фильм. Всего было два фильма: один вышел на «Культуре», второй — на «России-1». Оба связаны с историей Калининграда, конечно.

В обоих случаях ты выступал в качестве автора сценария?

Я один из авторов сценария и автор идеи фильма «Сокровища Пруссии», плюс в этом фильме все диалоги и интервью мои, и какая-то организация, конечно. Во втором фильме, «Русский след Ковчега завета» по книге Бахтина, я соавтор сценария. Ну и тоже — бегали, снимали, приходилось заниматься организацией, поиском эсэсовцев с автоматами и так далее. Очень трогательные истории были.

Расскажи хотя бы одну, интересно.

Съемочный процесс занял две недели, это было очень ярко, живо и тяжело, потому что мы начинали в 6 утра, а заканчивали в лучшем случае в 8 вечера. Но было интересно, особенно когда приходилось заниматься всем — от каких-то исторических моментов до, например, поиска презервативов. Презервативы были нужны для того, чтобы наполнить их краской и подложить рыцарю под плащ — когда рыцаря рубят, презерватив соответственно рвется, появляется красное пятно и т. д.
Снимали в окрестностях Мамоново. Вместе с моей коллегой Ольгой Пустоваловой мы должны были, помимо всего прочего, обеспечить всю эту ораву рыцарей, эсэсовцев и прочих едой. И вот едем в Мамоново, закупаем там две сумки еды, втыкаем в них две бутылки виски, потому что иначе никак не простоять, и в последний момент вспоминаем, что у нас нет презервативов.

Я бегу к окошку: «Дайте, пожалуйста, пять презервативов». Ольга кричит: «Мало, двенадцать бери!». Продавщица высовывается из окошка и смотрит на нас с затаенной завистью.

Рядом аптечный киоск (а мы очень спешим, жесткий график), забегаем в него, в руках сумки с едой, оттуда торчат горлышки бутылок. Ольга, совершенно очаровательная женщина, стоит с вещами, а я бегу к окошку: «Дайте, пожалуйста, пять презервативов». Ольга кричит: «Мало, двенадцать бери!». Продавщица высовывается из окошка и смотрит на нас с затаенной завистью.

Самое интересное, что презервативы не пригодились, рыцаря убили без крови. И таких замечательных и очень веселых историй было много. Тем не менее, фильм вышел серьезным.

c_120_90_16777215_00_images_uploads_glavnaya_nov-k-i-obl_aleksandr-aderihin_2.jpgc_120_90_16777215_00_images_uploads_glavnaya_nov-k-i-obl_aleksandr-aderihin_3.jpgc_120_90_16777215_00_images_uploads_glavnaya_nov-k-i-obl_aleksandr-aderihin_4.jpgc_120_90_16777215_00_images_uploads_glavnaya_nov-k-i-obl_aleksandr-aderihin_5.jpg

А что тебя натолкнуло на написание книги «Танцы под радиолло»? Это как-то связано с фильмами?

Не совсем. Натолкнуло желание быть самостоятельным. Работа над сценарием — коллективный процесс, все много раз переписывалось, правилось, менялось, потому что много людей над этим работало. А мне хотелось что-то сделать так, как я хочу. Была серия журналистских статей в газете «Дворник», сделанных на основе архивных документов, и было восхищение послевоенной историей Калининграда — историей как сюжетом. Время ужасное: голод, преступность, послевоенная ненависть, но, с другой стороны — потрясающий салтыково-щедринский сюжет, с уникальной лексикой. «Низкое понимание марксистско-ленинской психологии ведет к измельчению личного состава, особенно на почве пьянства», — это цитата из официального документа, люди говорили на таком языке!

Или, например, 47-й год, в Калининградской области реальный голод из-за того, что ее забыли включить в планы развития Советского Союза. Бюрократическая ошибка, которая привела к ужасным последствиям: люди умирали, факты людоедства среди немцев и так далее. Но когда читаешь документы, в том числе заявления колхозников, которые бегут от голода, то иногда тяжело сдержать улыбку — слово «голод» в бюрократических документах не присутствовало, его нельзя было употреблять.

Имелись, например, такие формулировки: «Ввиду неимения продуктов питания колхозники воруют брюкву с полей». То есть, голода нет, есть «неимение продуктов питания».

После войны голод? Что вы, ни в коем случае. Поэтому имелись, например, такие формулировки: «Ввиду неимения продуктов питания колхозники воруют брюкву с полей». То есть, голода нет, есть «неимение продуктов питания». Или взять одно заявление о выходе из колхоза — в нем не говорится: «Прошу отпустить меня из колхоза, потому что я голодаю», человек пишет: «Поскольку я не могу жить без хлеба, прошу отпустить меня из колхоза». Боялись этого слова «голод», потому что действительно знали, что это такое.

А какие потрясающие ситуации! К сожалению, это в книгу не вошло, я узнал об этом факте после того, как книга вышла: председателей колхозов собирают на какое-то собрание партхозактива в районе, за ними высылают машину. Выясняется, что один председатель собрал колхозное сено и поехал продавать его на базар, второй отмечает троицу — пьян, а третий, узнав, что его везут на собрание партхозактива, выпрыгивает из машины на ходу. Это официальные документы, придумать такое невозможно!

Или, например, борьба за пишущие машинки. Они были необходимы: власть должна была отдавать распоряжения и оформлять их документально. В государственном архиве Калининградской области хранится, например, приказ начальника санитарной службы Кенигсбергского особого военного округа, напечатанный на машинке, в которой не хватало буквы «с» — человек, печатавший этот документ, заменял ее цифрой «6». Приказ издал генерал-майор Смирнов — представь, как его фамилия там читалась.

Некоторые документы напечатаны на обратной стороне каких-то немецких директив: например, с одной стороны — распоряжение гестапо об изъятии книг из библиотек, а с другой — протокол собрания колхоза «За Родину». Названия колхозов звучали очень мощно, например, «Красный юнга» — я использовал это в книжке. Или «Красный орел».

Как сейчас в Калининградской области все «янтарное», так тогда все было «красное»?

«Красное», «сталинское» и все в таком духе. Вот это восхищение тем временем, его салтыково-щедринской злой иронией, сарказмом, и заставило написать книгу. Она вся — из реальных событий, реальных слов. Я сидел а архивах очень долго, чтобы понять, как люди тогда думали и разговаривали. Брал фразы из документов того времени, из газет, и втыкал их в книгу, немного форматируя действительность, что-то переставляя: например, факты происходили в 47-м, а у меня в книге — в 46-м.

c_120_90_16777215_00_images_uploads_glavnaya_nov-k-i-obl_aleksandr-aderihin_6.jpgc_120_90_16777215_00_images_uploads_glavnaya_nov-k-i-obl_aleksandr-aderihin_7.jpgc_120_90_16777215_00_images_uploads_glavnaya_nov-k-i-obl_aleksandr-aderihin_8.jpg
c_120_90_16777215_00_images_uploads_glavnaya_nov-k-i-obl_aleksandr-aderihin_9.jpgc_120_90_16777215_00_images_uploads_glavnaya_nov-k-i-obl_aleksandr-aderihin_10.jpg

Где ты брал своих героев, списывал с кого-то или полностью придумывал?

Они вокруг. Люди говорят, люди ходят, люди делают какие-то ошибки, это просто замечательно, я ходил с блокнотом, записывал. И сейчас это делаю, очень интересно.

Каждый герой — это собирательный образ или конкретный человек?

В принципе, прототипы есть у всех. На каких-то героев перенесены авторские характеристики. Несколько человек, читавших книгу, себя узнали. Одному показалось, что он изображен в малопривлекательном свете, обиделся. Я предложил ему выдать заверенную справку, что это не он.

Что из того, что он себя узнал — другие, может, и не узнают?

Дело в том, что и другие узнали. Не буду говорить, кто — потому что это не он.

Я показывал книжку одному психиатру и он сказал: «Любой творческий процесс отхождение от нормы, но у тебя получилось остаться в рамках».

Творчество — очень интересный процесс: с одной стороны, ты создаешь полностью управляемую действительность, с другой, в какой-то момент начинаешь понимать, что история управляет тобой. Изначально конец книги планировался другим, но герои сказали: «Нет, старичок, мы так не можем поступать, что за фигня, давай-ка, переделай». И пришлось переделывать. Я не шизофреник, у меня справка есть (смеется). Я показывал книжку одному психиатру и он сказал: «Любой творческий процесс — отхождение от нормы, но у тебя получилось остаться в рамках».

Откуда ты взял сюжет и как протекает творческий процесс: ты берешь кофе, коньяк, трубку, скрипку, садишься за ноутбук или расхаживаешь по комнате?

Нет, наркотиками и алкоголем я не увлекаюсь (смеется). Эта история абсолютно реальная, в ее основе лежат конкретные факты. В Калининградском государственном архиве хранится потрясающий документ, расследование, основанное на слухе о начале Третьей мировой войны, который ходил по области. Он настолько распространился, что рабочие Калининградского трамвайного треста уехали обратно на родину — бежали от войны, и таким образом был сорван пуск городского трамвая. Обком ВКП(б) и компетентные органы проследили, откуда этот слух взялся, и нашли корни. В документе приводятся цитаты тех, кто, когда и что говорил о Третьей мировой войне. Например, на рынке одна гражданка, какая-то вязальщица катушечной фабрики, говорила своей подруге о том, что война началась из-за того, что американцы предложили Сталину распустить колхозы, он согласился, а его жена — нет. Понятно, что кто-то стоял рядом, слушал, фиксировал и куда-то написал.

В конце концов в реальности выяснилось, что две дамы из какого-то колхоза, расположенного в Гвардейском районе, поехали в Минск за картошкой, а по возвращении начали всем рассказывать, что Минск бомбили американцы, сбив 15 советских самолетов. И все, слух пошел по области. Это к вопросу, как появился сюжет. С 1947 года он лежал в архиве, ждал, когда я его возьму.

Что появилось раньше — идея написать книгу или ее сюжет?

Сюжет. Восхитительный, прекрасно прописанный. Там всего полтора листа текста, но все очень подробно, советским бюрократическим языком, с цитатами, описательностью — кто как реагирует. Я не знаю, что стало потом с этими людьми, но было бы интересно проследить их судьбы.

То есть, ты рылся в документах, совершенно случайно наткнулся на сюжет и понял: «О, повезло, это мое»?

В своем роде. С другой стороны, я давно к этому шел, потому что эта тема всегда была мне интересна. Пересечение каких-то восточно-прусских легенд с историями, которые привезли с собой переселенцы, появление новой мифологии, усыновление немецких детей, которых выдавали за литовцев. Я думаю, многие калининградцы даже не подозревают, что в них течет определенный процент немецкой крови. Много интересного было. Книжка, написанная калининградцем для калининградцев в Калининграде, очень хорошо пошла в России — так мне сказал издатель.

Как ты считаешь, тема исчерпана или можно еще что-то писать?

Нет, она ни в коем случае не исчерпана, существует масса сюжетов, издатель предлагает, что называется, сесть на эту тему и развивать ее дальше. Имеются два главных героя, своеобразные Шерлок Холмс и доктор Ватсон Восточной Пруссии советского периода, которых я хотел убить в следующей книге, а издатель запретил, имеются материалы, прекрасные человеческие истории, которых хватит, наверное, на всю жизнь. Мне очень важно «потрогать»: посмотреть, как люди говорят, как ведут себя в определенных ситуациях — у меня плохо с фантазией (смеется), поэтому надо общаться с людьми, слушать их истории.

Ты много общаешься?

А этот человек говорит: «Знаешь, мне деньги не важны, просто нравится первым увидеть камень, который 60 миллионов лет никто не видел».

Да. Сейчас я пишу книгу про янтарщиков — лазил с этими людьми там, где они копают янтарь, смотрел, как они незаконно ловят янтарь на берегу Балтийского моря, слушал их истории, потрясающий жаргон. Они романтики, серьезно. Спрашиваю одного из ребят: «Кроме денег — зачем?» (конечно, там какой-то джеклондоновский азарт, со своими приключениями, историями любви и так далее). А этот человек, такой мрачный, с брутальным выражением лица, говорит: «Знаешь, мне деньги не важны, просто нравится первым увидеть камень, который 60 миллионов лет никто не видел». Он ловит в море, а те, которые копают — закрытая каста, пришлось вспомнить молодость, работу криминальным репортером, найти человека, который все покажет и расскажет. Иногда возникали неловкие моменты, но люди были очень откровенными, рассказывали кому платят, сколько платят.

Интересно, от этого зависит их жизнь, свобода и финансовая стабильность, но они настолько откровенны — почему, как ты считаешь?

Не знаю, для меня это загадка. Может быть, не боятся, может, это вопрос авторитета человека, который стоял за моей спиной.

Желание рассказать о себе?

Возможно. Каждый человек хочет чем-то поделиться, показать себя в хорошем свете.

Книга, которую ты пишешь сейчас, будет как-то связана с первой или это отдельная история?

Да, будет небольшое пересечение со спасенными издателем героями — мелькнут в какой-то момент, внесут свою лепту в сюжет.

То есть, твои читатели могут надеяться на то, что частично увидят продолжение истории?

Они узнают, как развивались судьбы главных героев.

В какие годы будет проходить действие новой книги?

По большей части в наше время, скатываясь время от времени в 53-й год, отсылая читателей к янтарным путям и тайнам Тевтонского ордена.

Возвращаясь к вопросу о рабочем процессе — как ты его организуешь? Все происходит спонтанно или ты целенаправленно садишься и работаешь сколько-то часов в день?

c_120_90_16777215_00_images_uploads_glavnaya_nov-k-i-obl_aleksandr-aderihin_11.jpg

Надо писать, особенно когда не пишется. Единственное условие, которое я себе ставлю — писать сюжетно, доводить действие до конца. Потом это правится, переписывается. Я всегда хожу с блокнотом, пришла мысль — раз, записал. Иногда просыпаешься ночью, возле дивана блокнот с ручкой и фонарем — берешь, записываешь. Один раз попробовал использовать правило мнемотехники — считается, что если снять с ручки колпачок и положить рядом, то утром обязательно вспомнишь, что хотел записать — не вышло. Когда проснулся и увидел на прикроватном столике икебану из ручек, никак не мог вспомнить, что пришло в голову ночью. И это было так обидно — явно упустил что-то важное.

На каком этапе сейчас твой новый роман?

Я сделал половину, прочитал, понял, что получилось говно, и начал с самого начала. Издатель отнесся к этому с пониманием.

Виктория Берг
Фото из Государственного архива Калининградской области и личного архива Александра Адерихина

Частный детский сад-школа и гимназия Альбертина объявляют новый набор

Детский сад-школа и гимназия Альбертина приглашает детей в дошкольные группы, группы продленного дня и школу полного дня на ул. Емельянова.

Сеть магазинов Термобелье — термобелье и купальники в Калининграде

Вы ведете активный образ жизни, занимаетесь спортом, увлекаетесь яхтингом, сплавом по рекам, рыбалкой или охотой, любите путешествовать, отдыхать на родном Балтийском побережье или на модных зарубежных курортах, ваша работа связана с физическими нагрузками и т. д.?