Смерть под псевдонимом

Больше
16 окт 2015 21:41 #7644 от Правильный
Правильный ответил в теме Смерть под псевдонимом
Это в мирной жизни я филолог, на службе я был специалистом по допросам, и первой фразой при знакомстве с носителем немецкого языка должна была быть вовсе не «Халло! Ви гейт ес иннен?», а брутальное: «Штиль! Зонст вирст ду унгебрахт!»
Пожалуй, это была самая резкая языковая деградация секретаря Калининградского отделения Международного Веймарского общества Гёте. От Фауста до фауст-патрона я сделал один длинный шаг.
Проблема военного переводчика в мирное время — это невозможность допросить учебного военнопленного, поскольку единственный человек на Балтийском флоте, которого ты мог бы допросить на немецком, это ты сам.
Опять же, старослужащие. Пытливые умы рязанских и тамбовских крестьян жаждали обогатиться новыми знаниями, но их лингвистический кругозор ограничивался ненормативной лексикой. Кстати, когда после службы я поехал в Берлин бандиствовать, немцы просто срались при моем появлении. Таких чудовищных ругательств на немецком, какие я выдумывал, чтобы избежать избиения парусниками-старослужащими, они даже вообразить себе не могли. Пугались до мочеиспускания.
Единственным приятным бонусом этой моей специальности была возможность лицезреть прекрасных дев прямо на территории секретной части. Наша секретчица Татьяна Михайловна каждое воскресенье привозила свою дочь-старшеклассницу и запирала нас в лингафонном кабинете.
Нет, ну если хорошенько подумать, то от немецкого языка всегда была какая-то польза. Всегда.
Спасибо сказали: Горыныч, TATU, vladik2008111

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
16 окт 2015 21:47 - 16 окт 2015 21:48 #7645 от Правильный
Правильный ответил в теме Смерть под псевдонимом
Не успел я пнуть для порядка пару раз в ворота части, что на языке неуставщины означало полную и бесповоротную демобилизацию, как про меня начали складывать легенды, петь песни и пугать мной на ночь бойцов.
К примеру, ходила такая легенда, что как-то на учениях я ради эксперимента жрал один гербалайф, а потом бойцы три дня тащили меня в часть на руках.
Ну, во-первых, не три дня. За три дня наши бойцы могли обойти всю область дозором, носились-то все со страшной скоростью.
Во-вторых, не гербалайф я жрал, а чаппи — собачий корм.
В-третьих, не только я его жрал, а подразделение постоянной боевой готовности, потому что нашему групперу (позывной «Сай») подарили коккер-спаниэля. Группер принялся ухаживать за экзотической в нашей краях собачкой, достал для нее дефицитного корма сухого, а корм был такой дорогой, что Сай сам стал его пробовать и допробовался до того, что предложил нам «рацуху». Рацуха, на языке отличников боевой и политической — это рационализаторское предложение, облегчающее разведчикам жизнь и службу.
Ну, сами посудите, на марше каждый килограмм тянет назад. Все эти сухпаи тащить — мучение. А собачий комбикорм не весит нихрена. Кинул его в МГ* и вперед, за Родину. Готовить не надо, кастрик разводить не надо, опять же, базу огнем не демаскируешь. Короче, одни плюсы. Единственное, о чем мы не знали, что комбикорм для человека токсичен. И на третий день мы траванулись, и по окончанию учений вернулись в часть сильно обезвоженными, но непобежденными.
Вот так вот дело было, а не гербалайф. Все ради Родины.

* МГ - мешок герметичный, входящий в экипировку спецназа ВМФ.
Последнее редактирование: 16 окт 2015 21:48 пользователем Правильный.
Спасибо сказали: Горыныч, TATU, vladik2008111

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
17 июнь 2017 18:09 - 26 авг 2020 17:59 #8241 от Правильный
Правильный ответил в теме Смерть под псевдонимом
Июль. Жара. Пыль. Декаду прожили в лесах, полях и прочих оврагах. Жрали одни консервы и шоколад, так что потом, после возвращения в часть, страдали жестокими запорами. Пропахли дымом и порохом, поросли щетиной, лица и руки были черными от сажи и грязи. Только зубы ослепительно сверкали на немытых лицах, потому что зубная щетка – обязательный элемент экипировки каждого развидника. А вот мыло, шампунь и туалетная бумага – совершенно факультативный.
В тот раз мне пришлось поработать и за гранатометчика. 
Долбаная труба РПГ-7Д все десять дней каталась на моем загривке и спускалась с него только пострелять.
Стрельба из ручного противотанкового гранатомета вещь незабываемая. Особенно для самого гранатометчика, который в самом начале своей практики может начисто лишиться слуха, а то и остаться без пальчиков. Валерик, как всегда, пошел дальше своих предшественников. После того, как он получил контузию и чуть не остался без указательного пальца левой руки, он повеселил и свою разведгруппу. Дело было так: наш легендарный начальник штаба решил устроить группе молниеносную проверку. Ранним утром он поднял нас с базы, построил, почесал затылок и решительно скомандовал: «Матрос С...ов! Танки справа!!!»
Матрос С...ов снял с плеча «граник», легким движением вытряхнул его из чехла, соединил две трубы, вставил выстрел, развернулся в ту сторону, где для начальника штаба было право, представил себе надвигающиеся на Родину танки и выстрелил. 
Когда дымок развеялся, Валерик оглянулся назад и увидел, что вся группа по главе с начальникам штаба лежит ничком и пытается слиться с рельефом земли. Еще бы. И вам бы не захотелось попасть под реактивную струю гранатометного выстрела. Вообще, когда гранатометчик пуляет, сзади никому стоять не поздоровиться. Потому что больно очень будет, и горячо. 
Потом выяснилось, что они все кричали мне: «Отставить! Отставить!», и еще что-то про мою бедную мать, но Валерик был малость контужен. И команды старшего по званию мог читать только по губам. 
Одним словом, когда я выпрыгнул с борта «КАМАЗа» на плац перед казармой и почувствовал, что сейчас я наконец-то попаду в туалет, потом на камбуз, а потом нас поведут в баню, я вдруг почувствовал необыкновенную благодарность к Родине и понял, где именно находится мой дом и в чем заключается мое истинное призвание. 
И только я так вот расслабился и расчувствовался, ко мне подошел командир шестого подразделения кап-три Крестин, взял меня за плечо и молвил: «Это ты С...ов?»
«Вот и конец пришел!!!» – подумал С...ов. Этого Крестина боялась вся часть. Он был малость того… этого. Мутузил матросов, одним словом. Как при Николае Первом, Палкине. Все матросы в его подразделении были покалечены. У меня с ним было связано одно неприятное воспоминание: когда Крестин заступил дежурным по части, он высмотрел на мне «утеплитель» (фланелевая такая фуфаечка тоненькая, которую матросы носят под робой), ухватил двумя руками за этот утеплитель, поднял меня в воздух, тряс меня как тряпку на глазах у всей части и орал, что этот утеплитель торчит не по уставу. 
Крестин показал знаками, что я должен следовать за ним. И повел меня в свою канцелярию. 
Валерик, сжимая в руках гранатомет, с ужасом плелся следом. Крестин открыл дверь, впихнул меня внутрь канцелярии, а сам остался снаружи. Дверь за моей спиной захлопнулась, ключик повернулся, и я остался один в полумраке незнакомого помещения. 
Один? Мои глаза привыкли к полумраку, и я потрясенный узрел на коечке прекрасное видение. Девушка. Настоящая. В чем-то ярком, пестром, глядела на меня с недоумением и явно не узнавала. До моего эффектного появления она, вероятно, красила губки. В опущенных ее руках я заметил губную помаду и зеркальце.
– Валера, это ты? 
Вопрос был более чем уместен. Когда мы виделись с ней последний раз, я мог похвастаться шикарной шевелюрой, безупречным загаром и накачанными мышцами: путем изнурительных тренировок я накачался до 100 кг и страшно гордился мозолями на ладонях от жесткого грифа штанги. Я сразу почувствовал, что десять дней толком не умывался, обрит наголо, чтобы насекомые не заводились, а еще мне пятый день ужасно хотелось нормально посрать.
– Валера! Это ты! – она наконец-то меня признала, и кинулась было обнять, но потом сразу как-то смешалась. Ах, да. Последние 12 часов перед окончанием всего этого кошмара, мы ползали на пузиках по вонючим болотам. Безопаснее для здоровья сейчас было бы обнять любого хряка с нашего «ранчо». 
– Как ты изменился, возмужал! – щебетала прекрасная знакомка. – Совсем взрослый стал!!! – проворковала девушка и брезгливо отвела глаза от разбитых вдребезги и покрытых незаживающими язвами костяшек на кулаках, все еще сжимающих «граник». 
– Чего ты молчишь? – девушка начинала терять терпение. – Я пробралась в вашу сверхсекретную часть, нашла тебя, чтобы сказать, как сильно я тебя люблю и как жалею, что мы расстались. Ты был прав! Надо жить! Не боятся жизни, а жить и дышать полной грудью! Совершать ошибки, исправлять их и…
И она говорила еще сорок минут по моим водолазным часам. Хули, филфак. 
 Это была Она. Моя БОЛЬШАЯ ЛЮБОВЬ. Прекрасная девушка, которая выпила у меня столько крови, что если бы ее сдать с медицинскими целями, можно было бы обеспечить запасами плазмы целый полевой госпиталь как минимум на год. Долгие прогулки, умные разговоры, короткие встречи в паршивых гостиницах, куда мы проникали как преступники под презрительными взглядами администраторш. Это была БОЛЬШАЯ ЛЮБОВЬ двух людей, начитавшихся Мопассана, Цвейга, Гари и прочей любовной ерундистики. Эта любовь казалась вечной. 
Я плохо слышал, что говорила мне эта яркая птица, я был контужен. Я очень хотел мыться, кушать, спать. А она все говорила, говорила и говорила. 
Когда пришел Крестин и предупредил, что свидание окончено, я буквально кинулся к нему. Он, старый морской волк с боевой коробки, что-то почувствовал, быстро собрал мою БОЛЬШУЮ ЛЮБОВЬ и вывел ее за ворота части. 
Я проводил их до КПП. И стоял на высоком крылечке, и долго еще видел, как мелькает среди вековых деревьев яркий и пестрый женский наряд. 
Поднимался вечерний бриз. Я повел носом (как обостряются все чувства в лесу, кажется, что можешь, как волк идти по пахучим звериным следам), удушливый запах сладких женских духов полностью растаял в теплом воздухе. 
Я прислушался к своему сердцу. Сердце билось ровно. Ему хотелось покоя, ему хотелось воды и немного глюкозы. Больше его ничто не занимало. Я сплюнул липкой тягучей слюной на землю и спохватился, что все еще держу в руках гранатомет.
Последнее редактирование: 26 авг 2020 17:59 пользователем Правильный.
Спасибо сказали: Trelony

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
26 авг 2020 17:55 #8724 от Правильный
Правильный ответил в теме Смерть под псевдонимом
В нашей замечательной «школе убийц» была масса чудесных традиций: издеваться над молодёжью, «ковать дембель», бриться наголо за 100 дней до предполагаемого приказа, жрать масло не просто ложкой из мисы, а предварительно пропитав им поджаристый тост, при прощании с частью пинать в ворота «с ноги» по количеству лет службы. Я большинство этих традиций игнорировал, потому что брезговал валять дурака и издеваться над «карасями». Но иногда это происходило не по моей воле. И хотел бы вернуться и исполнить ритуал, но нет. Особенно переживаю по поводу несостоявшегося пинания по воротам: гештальт не закрыт по сию пору, поэтому мои суровые товарищи «в пыльных шлемах» каждую ночь склоняются молча надо мной и глядят с укоризной: «Валерыч, что ж ты так? Надо было вертушечкой на прощанье звездануть...»
А во всем виновато НАТО, безусловно.
В 1996 году, перед самым моим дембелем, пригнало в Калининградский порт массу военных коробок со всего света. Переоделись мы в чистое, гражданское, и пошли посмотреть на невероятного противника.
Ну, посмотрели. На некоторых коробках даже побывали с экскурсией, смешавшись с толпой гражданских.
А на последнем корабле – базе немецких боевых пловцов – я заметил, что немцы всем желающим ставят на бумажках штемпель на память. Единственной бумажкой на тот момент у меня был мой военный билет, на нем, на последней страничке, немецкие разведчики и шлепнули мне оттиск своей плавбазы: от нашего столика – вашему.
Ну, и забыл я об этом приключении моментально.
У меня «дембель». Надо получить в строевой части обходной лист, подписать его, попрощаться со всеми по-человечески, по воротам пиннануть (если что, это не я, это слово Шукшин придумал), забот полно.
Прихожу нарядный в строевой отдел, протягиваю Военный билет капитану Ол...вичу, он его листает, открывает последнюю страницу, чи-та-ет надпись на немецком, три секунды думает, потом подрывается и начинает орать дурниной, да так, что меня к двери кабинета звуковой волной отбрасывает:
– Гад! Сволочь! Предатель! Немецкий шпион! Под трибунал тебя!
А я только из-под одного трибунала вывернулся, мне под другой вообще попадать не охота, поэтому я сделал то, чему меня учили все эти два года: дал деру.
На КПП и на шлагбауме стояли мои бойцы, которые «не расслышали» приказ начальника строевой поймать меня живым или мертвым, и я в очередной раз порадовался, что никогда своих моряков не лупил. Меня выпустили.
А «военик» как-то потом передали через третьи руки. Но это уже была другая история...

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

18+
Портал "Выходной" © 2011 - 2021. Все права защищены.
Перепечатка материалов возможна только с размещением активной ссылки на сайт.