Позор 86

Больше
04 июнь 2018 10:27 - 04 июнь 2018 10:33 #8300 от Мад
Мад создал тему: Позор 86
Мы в этом лесу стояли уже неделю. Первыми приехали разведчики. "Урал" дал круг по краю небольшой поляны, раскрылись двери кунга и мы попрыгали в снег. Начинало темнеть. Мороз усиливался. Чтобы не возиться в потьмах, действовали быстро и слажено, благо дело было давно заученное. И хотя доски были изношены донельзя, палатка получилась прочной. Вещь-мешки выкидывали из машины на снег, и дальше под топчаны. Втащили печь и под треск огня стали готовиться ко сну. Не тут-то было. Следом приехал метеовзвод. Мало того, что они потерялись по дороге, они ни к чему не были готовы. Долго возились с инвентарём, а когда выяснилось, что возведённое сооружение попросту рухнуло от собственной тяжести, бросили всё и влезли к нам. Ещё через два часа приехали сначала связисты первые, потом, ещё позже, связисты вторые. Те даже возиться не стали, сразу загрузились в довесок и нагло.
Я проснулся, от того, что тяжело дышать. Открыл глаза и попытался вытащить руку. Потом попытался поднять плечи. Чувствовалось, что в темноте лежит много людей вповалку, но сколько? Сначала долго искал свои валенки, потом перематывал наощупь портянки, одни, вторые. Потом пробрался к выходу. Выглянул наружу. Закашлялся. Мороз ударил в лёгкие.
К утру, всё это стойбище начало тонуть. Поляна, где мы стояли, оказалась не поляной, а замёрзшим болотом. В попыхах мы просто не обратили внимание. И теперь оно растаяло. Имущество выкидывалось наружу в авральном порядке уже второй раз.
Через неделю всё устаканилось.
Батарея расквартировалась среди густого, голого и сухого леса, а штаб дивизии неподалёку в урочище на возвышении. Определить, где штаб было легко, по мачтам антенн, вытянувшихся над лесом.
Каждую ночь, взвалив мешок со всеми штабными причиндалами, я топал по окружной дороге в штаб, а к обеду следующего дня возвращался в расположение. Туда и обратно, это было наверное километра три. В батарее, часто приходилось помогать по хозяйству. Так как половину прикомандированных с южных окраин товарищей-солдат, начал косить Морозко. Они вдруг сделались больными, немощными, плохо понимали по-русски, и большую часть времени сидели у печек, и несчастными глазами смотрели, чтобы огонь не погас.
В штабе спать было нельзя тоже. Категорически. Поэтому все начальники служб и их помощники, собирались на ночь в одной самой большой палатке, и развлекались как могли. Например, подсовывали друг-другу складной стульчик, имевший особенность схлопываться в самый неожиданный момент. Кто нибудь с диким грохотом и проклятиями увлекая за собой на доски ещё и стол с картой, валился на пол, и ночь взрывалась диким гоготом. Громадные мужики в погонах ржали, как кони, и ревели, как медведи.
- Два-ноль! - Кричал один из замов комдива. И штаб снова погружался в сонливое бдение. Особенно доставалось начальнику химической службы Ладикайнену. Человек он был простоватый, и не всегда было в точности определить, когда он косил под дурачка, а когда был серьёзен. Его нетёсанная фигура вызывала комический восторг уже издалека. Ну, что ещё с чухонца взять.
Так, что спать мне удавалось лишь четыре-пять часов в сутки. Через неделю я впал в холерную апатию, и начинал видеть себя как бы со стороны.
Стоит только провалиться, уже кто-то дёргает за край бушлата и оглашает:
- Кастян! Тебя в штаб.
Со вздохом натягиваешь валенки и выползаешь на ночную дорогу.
Через неделю снег укатали в лёд. Я шёл один, слыша своё дыхание. Звёзды были равнодушны, изредка взвывал ветер. Я поскользнулся и упал, придавленный мешком. Стало хорошо. Я лежал растянувшись посреди дороги, и отказывался шевелиться. Где-то вдалеке, где дорога сходилась в точку, показались фары. С совершенным равнодушием, я глядел на приближение огней. Когда оставалось совсем немного, рванулся с места, и с ужасом понял, что встать не могу, я снова поскользнулся и растянулся плашмя. Как в страшном сне, толкаясь локтями, ногами, спихнул себя на обочину и проводил с рёвом пролетевший кунг взглядом. Встал отряхнулся, и пошёл в штаб.
В штабе царило половинчатое настроение. Странное сочетание беспричинного веселья и столь же беспричинного раздражения. Прошлой ночью пришла танковая колонна, и кто-то помёрз. Срочно выясняли, сколько именно, и сколько именно насмерть. Кроме того, поступила вводная, в лесу появились вражеские диверсанты. Портят связь, ловят праздношатающихся солдат, берут в плен.
- И что с ними происходит? - Поинтересовался я.
- Что-что, - ответил начальник штаба артиллерии, - пиздят до посинения. Как врагов народа. Сегодня будем вводить пароли.
- Какие?
- Если увидишь кого в темноте, называй в ответ цифру, чтобы в сумме было тринадцать. Понял?
- Понял, - кивнул я.
- Ладно, - сказал подполковник, - всё это хуйня. Вот тебе бумаги, будешь сегодня рисовать новую схему ориентиров. Нет, знаешь, лучше иди к нашему автовзводу, зови капитана Ковпака. Он должен быть. Пусть мчится сюда ПТУРСом. Понял?
- Понял.
Я пошёл искать капитана Ковпака...
За пологом палатки покачивался солдат из комендантской роты. Он был в рыжей полевой шинели. На одном плече у него висел автомат без патронов, на другом незаряженный гранатомёт. Мы молча и неглядя кивнули друг другу.
От входа в штаб, я взял влево, где вдоль кромки леса выстроилась техника артиллерийского автоотделения. Две эмтэшки, "бабочка" с разобранным на морозе мотором, "Бэмс" со светостолом, движок, и ещё пара кунгов. Наши водители понабились в эмтэшку, храпели в полураскалённом полусвете буржуйки, шевелили матрасами. В следующей машине спал сержант Преснов и пара его солдат, накануне неизвестный танк намотал на гусеницы с километр провода и штаб лишился телефонной связи с расположением. За день восстановить связь не удалось.
- И знаешь, что эти мудаки придумали? - Сказал мне Преснов. - Завтра мобилизуем всех связистов, и с топорами пойдём в лес рубить колья. Они хотят пустить провода поверху.
- Ты Ковпака не видел? - спросил я.
- Он там, в "Бэмсе" на светостоле спит. - Кивнул Преснов. - Не знаю, не думаю что это здорово.
Мне было жалко на него смотреть. Он был в полуобморочном состоянии, с красным опухшим лицом и красными опухшими ладонями.
Капитан Ковпак действительно спал лёжа на лампах светостола, не снимая ватных штанов и вязаных носок. Я сел рядом в изголовье, не зная как его будить. Потряс за плечо. Он поднял опухшее от сна лицо и бессмысленно посмотрел сквозь меня.
- Капитан. Капита-ан! - Позвал я, - просыпайтесь. Вас срочно вызывают в штаб. Что-то очень очень важное.
Он смачно посопел и незнакомым голосом спросил:
- Кто вызывает?
- Полковник Журавлёв. - Соврал я для пущей острастки.
- А! - он вскинулся кошмарно округлив глаза, - Щас, щас...
...повернулся на другой бок, и безжизненно затих. Я постоял над телом. Бесполезно. Пахло то ли спиртом, то ли одеколоном. В принципе, не суть важно.
В штабе всё уснуло. Редкий, кстати, случай,здесь вся жизнь ночью только и начиналась.
- Капитан Ковпак сказал, что скоро будет, - доложил я, начальнику штаба, - Только...
- Что только? - насторожился подполковник.
- Странный он какой-то. Заболел кажется.
НШа косо глянул на меня из под очков, промолчал. Я сел за стол. Вынул принадлежности, и тут меня начало рубить. Я сидел сжимая перо с закрытыми глазами, а казалось, будто я пишу. И таким красивым шрифтом. Но фразу никак не удавалось дописать до конца.
- Не спи боец - зима приснится; ты что, сегодня не спал?
- Нет,- встрепетнулся я, разлепляя веки.
- Ладно, - начштаба сжалился надо мной, - завтра выходной. - Иди спать. Никто тебя не тронет.
Я с трудом это осознал. Вышел под ночное небо, и понял, до батареи уже не дойду. Пойду-ка я к водителям, в эмтэшку. Спал долго. Когда проснулся, никак не мог понять сейчас утро или закат? Впервые за долгое время, я чувствовал себя отдохнувшим. Тихо, чтобы никто не заметил, выбрался из кунга, и зная что до ночи меня вряд ли будут искать, отправился на окраину леса, где на краю бесконечного снежного поля вдоль гряды деревьев протянули колючую проволоку. Колючку опутали между стволами, была она только по пояс, и перелезть через ограду было проще простого. Но как пройти через поле незамеченным?
На одной из прогалин я увидел цепочку убегающих вдаль кабанов, увидел сокрушающихся по охотничьим планам офицеров мотострелков. Обошёл их стороной. Встретил сержанта Преснова, он стоял сжимая в руках кусок телефонного провода и долгим взглядом смотрел куда-то в горизонт.
- Что опять? - Привёл я его в чувство.
- Это пиздецъ! - Грязно ругнулся он в ответ. - Прикинь, мы нарубили кольев, и поставили провода на второй этаж.
- И что?
- Пришли эти пидарсы комендачи, и унесли колья на растопку. Я в ахуе...
- Пиздануться! - Я сочувственно покачал головой. - Слушай! У тебя деньги есть? У меня найдётся пару рублей. Но может одолжишь "петрофан" до получки?
На моё удивление, он безропотно достал деньги.Отдал мне синенькую бумажку.
- Зачем тебе это? Кому тут деньги нужны? Мы в такой дыре, что я даже точно не знаю где именно.
- Сала литовского хочешь? Я уже давно собирался сходить на ту сторону; там хутор есть, я точно знаю. Я спрашивал у Кемтиса, как это по-литовски. Он меня научил. "Лакщиняй ирА-а?"
- Да ну его в пизду, - махнул сержант рукой и пошёл за проводом, как за нитью Ариадны.
Я вышел к границе леса. Выгорающее солнце начинало лиловеть по краям. Надо было торопиться. Хутор на горизонте приземисто растекался крышами по снежной линии.
Несколькими днями раньше, я уже стоял на этом месте и вглядывался в заманчивую даль. Оттуда издалека, сквозь замёрзшую тишину тянуло печным дымом, и лаем собак. Хотя дыма, здесь в лесу, хватало и своего. Но это был другой дым – угольный, густо замешанный на казённой соляре. Ею растапливали периодически угасающие печки. За деревьями стоял нескончаемый треск генераторов, слышался стук топоров, и бродили бойцы разных частей и подразделений, кто с ведром, а кто с канистрой.
Тогда же вечером, выбрав момент во время одной из передышек, я извлёк из мешка банку черники, протёртой с сахаром, которую купил непосредственно перед выездом в поля в нашем штабном Военторге, и до сих пор таскал за собой от самого Калининграда, как неприкосновенный запас. И до сих пор, запас оставался неприкосновенным. Однако время пришло, - решил я про себя. – Пора делиться!
Мы собрались вчетвером, сгрудившись вокруг печи: я, Кемтис, Лёня Дувидзон и немец Рау. Печь тихо и ровно гудела в темноте, отблески огня текли по нашим лицам будто тёплая вода. Кемтис, огромный, рыжеволосый, молочно-белый литовец – злой пупс, поставил чайник. Чайник почти сразу начал приятно сипеть. Что-то было в этом такое трогательно домашнее.
- Смотрите, что у меня есть. – непринуждённым движением, я протянул банку товарищам. Каждый подержал её в руке, осторожно передавая другому. Потом, грея ладони кружкой, прихлёбывали чай.
Тут, я и поделился планами, насчёт вылазки в деревню. Они слушали, тянули ложки к банке и один за другим тихо отказывались. Даже Кемтис. Правда, он долго объяснял, что нужно говорить, оказавшись на месте, но не более того. Энтузиазма я не разглядел. Я старательно копировал его правильную интонацию, пока не выучил слова наизусть. Что ж, остаться одному плохо, но хорошо уже то, что я был почему-то уверен – никто из них меня не “вложит”.
Я сделал шаг от проволоки. Потом другой. Подождал. Потом третий. И тут случилось то, чего приходилось бояться больше всего. Сзади раздался негромкий, но отчётливый окрик:
- Стоять!
Я весь внутренне подобрался, но оглянуться заставил себя только подбородком через плечо. С максимальной отрешённостью и небрежностью во взгляде, источая сплошную презрительность, хотя всё тут было ясно – направление шагов совершенно недвусмысленно. За проволокой стоял боец из оцепления, в сущности – мой двойник, такой же заношенный бушлат, один призыв, одна пряха, но с незнакомым лицом и пятнами раздражения. Я его раньше нигде не видел. Откуда он только взялся? Наставив ствол автомата, боец напряжённо молчал, ожидая, продолжения. Так же, как и я. Пришлось вальяжно развернуться, но с места я так и не сошёл, и не произнёс ни единого слова.
- Ты куда это собрался? – боец угрожающе ухмыльнулся, - Ну-ка! Подойди сюда… Сюда, я сказал!
Чёрный зрачок на дульном срезе поднялся чуть выше.
Моя реакция оказалась неожиданной даже для меня самого. Конечно, я сильно рисковал, но по большому счёту, никакого другого выхода больше не оставалось. Я выдержал паузу, спокойно повернулся к “конвойному” спиной и ровным шагом направился вдоль стены леса. Так, будто давно уже шёл сюда, по каким-то своим собственным, очень нужным мне надобностям.
Не знаю, может быть он захлебнулся от такой наглости, может быть подумал, что я туп до невозможности, но следующий окрик прозвучал как-то не совсем уверенно:
- Стой, стрелять буду!
Я отчётливо расслышал сухой стук передёргиваемого затвора. А вот снег продолжал скрипеть только под моими ногами. И не сбившись с шага ни на секунду, я продолжал спокойно уходить всё дальше, хотя по логике вещей, давно было бы уже пора стрелять.
Сзади раздался смех.
Я оглянулся. Солдат опустил автомат, и, смеясь, крикнул мне вослед:
- Я пошутил! Да пошутил я! У меня и патронов-то нет.
И тут же снова свернулся куда-то в лес.
Я остался совершенно один.
Это если идти оттуда, кажется, что недалеко. А когда идёшь туда – всегда долго. Заснеженное поле, было вовсе не полем, а промёрзшим насквозь озером. Кое-где торчал сухой камыш. Снег доходил до пояса. Алый лес позади, отставал.
Наконец, хутор приблизился. Добротный, плотный, тёмный. Высокий забор лез из снега навстречу всё выше и выше, как стена. Где-то там внутри загремела цепь, и во дворе взвыла собака. Судя по всему огромная. Я внимательно прислушался, и двинулся в обход.
Это как большой с деревянными бортами корабль, который медленно проворачивается вокруг по течению. Но почему-то без людей. Ворота стояли, открыты настежь. Снаружи было светлее, чем в доме. За стёклами окон в толстом срубе, обрамлённых узорными наличниками, спала темнота, света нет. Крыльцо с навесом. И украшено тем же характерным узором. Вдоль стен стоят прислонённые тележные колёса. Цивилизация их ещё не коснулась.
Вдруг, в одном из окошек дёрнулась беленькая занавесочка. Дёрнулась, и тут же быстро задвинулась обратно. Меня засекли. Теперь метаться было поздно. Я твёрдо зашагал через двор прямо к двери в дом. Постучался. Никто не ответил. Я постучался ещё раз, и всё так же – тишина. Я растерянно оглянулся в сторону леса, и дверь быстро открылась вовнутрь.
На пороге стояла высокая белая старушка, перехваченная весёлым цветастым платком и в таком же цветастом переднике. Она вопросительно посмотрела на меня голубыми глазами.
Я стащил зубами трёхпалую армейскую рукавицу и полез за деньгами.
- Скажите, - спросил я, - скажите, а можно я у вас сала куплю?
«Не понимает», - осознал я, глядя на эти совершенно спокойные голубые глаза.
Старушка посторонилась, и, глядя в тень сеней, громко сказала что-то по-литовски. В доме явно был кто-то ещё. Я ожидал услышать грубые приближающиеся из глубины комнат мужские голоса, но на порог, счастливо улыбаясь, вышла молодая красивая литовка в синих спортивных штанах и меховой, по пояс, накидке. Я поднял глаза на её цвета красной меди волосы, и челюсть моя отвисла.
- А! – воскликнула она с лёгким акцентом, - Русский солдатик! Заходи, заходи. Погрейся
Последнее редактирование: 04 июнь 2018 10:33 пользователем Мад.
Спасибо сказали: Правильный, izida, Горыныч, Мартишия_Адамс

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
06 июнь 2018 00:12 #8302 от Горыныч
Горыныч ответил в теме Позор 86
Один в один наша часть )

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
06 июнь 2018 10:36 #8303 от Мад
Мад ответил в теме Позор 86
Оно и не удивительно. На сегодняшний день остаётся актуальным только один вопрос, а насколько далеко удалось отойти от данного стандарта?

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
07 июнь 2018 00:49 #8304 от izida
izida ответил в теме Позор 86
Думаю, таких частей в России еще хватает.
Спасибо сказали: Мад

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

18+
Портал "Выходной" © 2011 - 2021. Все права защищены.
Перепечатка материалов возможна только с размещением активной ссылки на сайт.